Петербургские заметки (irasy) wrote,
Петербургские заметки
irasy

Categories:

Еврейский вопрос

«В Петербурге есть еврейский квартал: он начинается как раз позади Мариинского театра, там, где мерзнут барышники, за тюремным ангелом сгоревшего в революцию Литовского замка. Там, на Торговых, попадаются еврейские вывески с быком и коровой, женщины с выбивающимися из-под косынки накладными волосами и семенящие в сюртуках до земли многоопытные и чадолюбивые старики. Синагога с коническими своими шапками и луковичными сферами, как пышная чужая смоковница, теряется среди убогих строений». Так Мандельштам писал о Коломне первой четверти XX века.
Времена изменились. И, хотя на Торговой, ныне ул.Союза Печатников, иногда встретишь людей в черном, в высоких черных шляпах с полями, - работников синагоги или еврейской школы, но, в масштабе города, уже нет людей, поколения которых составляли цвет петербургской культуры.
Гуляли с дочкой на Покровке. Рядом еврейская семья, 4 детей, мальчики в кипах, мама по-русски не говорит, а дети – вполне бегло. Стала дочка играть с ними в «Слепого кота» и разные другие игры. Потом дома спрашивает: «А кто такие евреи? Мальчик сказал, что они евреи и их не любят».
От этого «их не любят» повеяло чем-то забытым, но не очень далеким - антисемитизмом моего детства, таким бытовым, с оттенком зависти, его и не замечаешь, но понимаешь, евреи – они особенные. В моей семье его не было, но как-то случайно подслушанные разговоры в транспорте, в гостях «Как они это получили? А, ну понятно, евреи…» создавали тихий фон еврейской избранности.
Я вспомнила еврейских детей, которые учились в нашей английской школе. Это были умные, талантливые дети. Единственная медалистка в том выпуске – еврейка Аня. У нее был открытый, гостеприимный, теплый дом, где не раз мы собирались компанией из класса, Анина мама готовила невиданные блюда, необыкновенные десерты. С Аней мы ходили в Эрмитаж, который она знала, как свои пять пальцев, потому что ходила туда на курсы. Аня сразу после школы, вслед за старшим братом, уехала в Америку, за ней уехал математик Саша, в Израиль эмигрировала Маша-скрипачка. Потом Инна, модница и рукодельница, самая популярная девочка в классе, уехала в Америку. Из параллельного класса тоже все еврейские дети уехали.
Я вспомнила, что в дочкином классе в ее когда-то очень крутой языковой школе нет еврейских детей. Нет еврейских фамилий среди недавних медалистов. Нет евреев среди учителей. Хотя нет, самый талантливый мальчик-отличник Илья и дочкина подруга - воспитанная, умная, музыкальная девочка Саша – наполовину евреи.
Евреев в Петербурге не стало. Мне жаль, что так случилось. Потому что евреи с их культурой, способностями, интеллектом задавали высокий уровень, до него надо было тянуться, ему надо было соответствовать.
Пусть торжествуют антисемиты – евреев в Петербурге почти нет. Их место в ксенофобском списке заняли гастарбайтеры, улыбчивые узбеки, веселые таджики. Они не спешат учить русский, не стремятся припасть к великой нашей культуре, дабы обогатить ее прекрасными творениями своих древних культур. И, если раньше про знаменитую школу № 239, математическую, лучшую в Ленинграде (а, может, и в СССР), говорили «еврейская», то сейчас национальными, только восточными, школы именуются официально. Например, школа 259. Только о ее достижениях пока не слышно.
Tags: анитсемитизм, евреи в Петербурге
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments