2 недели назад была в концертном зале Мариинского на "Севильском цирюльнике". Смело, что и говорить. Очаровательная Розина была раза в 2 старше Альмавивы, который выехал на сцену в костюме байкера на байке же. Фигаро время от времени твистовал. Дородная Розина спела песню Мерлин Монро"I wanna be loved by you..."
Во втором акте из зрительного зала вышел на сцену американский спецназ, в костюмах из "Солдата удачи". По сцене все время слонялись люди в смирительных рубашках, их заторможенные движения наводили на мысль о галаперидоле. Несчастных периодически укладывли на каталку и делали капельницы. Действие ведь происходит в доме доктора Бартоло, а он, по замыслу постановщика, - психиатр, содержит дома частную психиатрическую лечебницу.

Ура! Я вышла в финал конкурса "Русский стиль".

«В Петербурге есть еврейский квартал: он начинается как раз позади Мариинского театра, там, где мерзнут барышники, за тюремным ангелом сгоревшего в революцию Литовского замка. Там, на Торговых, попадаются еврейские вывески с быком и коровой, женщины с выбивающимися из-под косынки накладными волосами и семенящие в сюртуках до земли многоопытные и чадолюбивые старики. Синагога с коническими своими шапками и луковичными сферами, как пышная чужая смоковница, теряется среди убогих строений». Так Мандельштам писал о Коломне первой четверти XX века.
Времена изменились. И, хотя на Торговой, ныне ул.Союза Печатников, иногда встретишь людей в черном, в высоких черных шляпах с полями, - работников синагоги или еврейской школы, но, в масштабе города, уже нет людей, поколения которых составляли цвет петербургской культуры.
Гуляли с дочкой на Покровке. Рядом еврейская семья, 4 детей, мальчики в кипах, мама по-русски не говорит, а дети – вполне бегло. Стала дочка играть с ними в «Слепого кота» и разные другие игры. Потом дома спрашивает: «А кто такие евреи? Мальчик сказал, что они евреи и их не любят».
От этого «их не любят» повеяло чем-то забытым, но не очень далеким - антисемитизмом моего детства, таким бытовым, с оттенком зависти, его и не замечаешь, но понимаешь, евреи – они особенные. В моей семье его не было, но как-то случайно подслушанные разговоры в транспорте, в гостях «Как они это получили? А, ну понятно, евреи…» создавали тихий фон еврейской избранности.
Я вспомнила еврейских детей, которые учились в нашей английской школе. Это были умные, талантливые дети. Единственная медалистка в том выпуске – еврейка Аня. У нее был открытый, гостеприимный, теплый дом, где не раз мы собирались компанией из класса, Анина мама готовила невиданные блюда, необыкновенные десерты. С Аней мы ходили в Эрмитаж, который она знала, как свои пять пальцев, потому что ходила туда на курсы. Аня сразу после школы, вслед за старшим братом, уехала в Америку, за ней уехал математик Саша, в Израиль эмигрировала Маша-скрипачка. Потом Инна, модница и рукодельница, самая популярная девочка в классе, уехала в Америку. Из параллельного класса тоже все еврейские дети уехали.
Я вспомнила, что в дочкином классе в ее когда-то очень крутой языковой школе нет еврейских детей. Нет еврейских фамилий среди недавних медалистов. Нет евреев среди учителей. Хотя нет, самый талантливый мальчик-отличник Илья и дочкина подруга - воспитанная, умная, музыкальная девочка Саша – наполовину евреи.
Евреев в Петербурге не стало. Мне жаль, что так случилось. Потому что евреи с их культурой, способностями, интеллектом задавали высокий уровень, до него надо было тянуться, ему надо было соответствовать.
Пусть торжествуют антисемиты – евреев в Петербурге почти нет. Их место в ксенофобском списке заняли гастарбайтеры, улыбчивые узбеки, веселые таджики. Они не спешат учить русский, не стремятся припасть к великой нашей культуре, дабы обогатить ее прекрасными творениями своих древних культур. И, если раньше про знаменитую школу № 239, математическую, лучшую в Ленинграде (а, может, и в СССР), говорили «еврейская», то сейчас национальными, только восточными, школы именуются официально. Например, школа 259. Только о ее достижениях пока не слышно.

В нашем государстве нелегко жить, но умереть запросто тоже не получится. Нам наше тело не принадлежит.
Человек попал в ДТП. Его сбила машина, которая ехала по ночному Товарищескому проспекту на желтый свет со скоростью, сильно превышающей позволенные 50 км/ч.
Водитель благородно вызвал скорую, врачи, согласно клятве Гиппократа, провели операцию. Она прошла успешно, не считая того, что человек навсегда обречен на состояние комы. На фоне расколотого черепа и раздробленной глазницы, открытый перелом ключицы кажется малозначительным. Человека держат в реанимации на аппарате искусственного дыхания, проверяют на менингит, борются с пневмонией, меняют антибиотики. Через месяц пациент дышит сам, его переводят в отделение. «Он никогда не выйдет из комы, будет в вегетативном состоянии. Кстати, когда у него нормализуется давление, мы его выпишем,» - буднично говорит врач. «У нас не общежитие, мы не можем держать долго» . – вторит ему старшая медсестра. И повторяет: «Уход и еще раз уход с вашей стороны, у нас этим заниматься некому.»
Ухаживать некому. Родители старые, с женой развелся. Да и разве можно представить себе жизнь, посвященную уходу за человеком, мозг которого, по словам врачей, умер?
В 2009 году американская актриса Наташа Ричардсон получила травму на горнолыжной трассе и впала в кому. Ее прооперировали, но вердикт врачей был неутешителен – в сознание она не вернется. Через два дня родственники приняли решение – отключить Наташу от аппарата искусственного дыхания, а ее органы использовать, как донорские. Это называется «пассивная эвтаназия». Нет смысла поддерживать жизнь в теле, которое уже никогда не станет обителью души.
В России подобная практика невозможна. Врачи будут реанимировать безнадежного больного, а в состоянии «овоща» выпишут его домой. Но никто из родных не может заикнуться о нецелесообразности лечения в случае отсутствия надежды на восстановление сознания. «Ты что, если в нашей стране такое разрешить, представь, сколько народу умрет по заявлению родственников», - сказала знакомая. А на форуме врачей я нашла такие рассуждения: «Плохо, что нет права на отключение аппарата ИВЛ. Ведь люди в вегетативном состоянии все равно умирают без ухода – от пролежней, от пневмонии. Получается, в России тоже есть «пассивная эвтаназия», только растянутая на несколько недель или месяцев.»
Такое вот право на жизнь. Без права на смерть.

В основном, кулинарно. Выпекла куличи, сделала пасху. Это вкусно!

Пошла моя дочка на курсы в лицей им. Иогансона. Лицей при Академии Художеств. Поступают туда по результатам экзаменов, к ним готовят на курсах. Если сдашь вступительные экзамены, а потом проявишь талант и усердие, то после 12 класса можно поступить в Академию Художеств, то есть в Институт им. Репина. Поговаривают, даже без экзаменов берут особо одаренных.
Уровень живописных работ детей 10-11 лет поражает, это действительно талантливые, одаренные дети. Некоторые приезжают издалека, живут в интернате. Кого-то привозят родители, меняя ради талантливого отпрыска весь уклад жизни. «Мы приехали из Казани в прошлом году, - рассказывает Неля, мама Дениса. – на курсы не успели, Дениса не взяли. В этом году надеемся поступить». Семья Нели снимает квартиру на Ладожской, их четверо, пятого члена семьи, младшего сына, оставили в Казани, в Петербурге с тремя детьми маме не справится. Денис берет уроки живописи у профессионального художника и еще ходит в частную художественную студию. А Анечка из Ижевска живет в интернате. «Мне ее жалко, - говорит Неля, - такая талантливая девочка, ее взяли в Лицей сразу, без курсов. Кормят тут плохо, я ей привожу что-нибудь поесть. В классе ее затравили, а по математике вообще не аттестовали. Мама ее на каникулах к врачу водила, сказали, что у ребенка невроз, надо забирать из Лицея. А преподаватели по рисунку, живописи хвалят, хоть она с ними часто спорит, действительно, талант у девочки.»
Преподаватели в лицее немолодые, наверно, хорошие, но в 92 года уже сложно донести свою методику до учеников. Это в том, что касается спец. предметов. Со средним образованием в лицее большая проблема. «Я пришла в лицей из сильной школы, - рассказала мне выпускница, с которой мы вместе шли из лицея, - ЕГЭ сдам. А есть дети, которые его сдать не смогут. Потому что уровень преподавания очень низкий».
Пока я ждала дочку, по коридору медленно прошла полная, преклонного возраста дама. «Это воспитатель лицея, - сказала Неля. – она такая старая, что ее привозят на машине на работу, она подремлет в классе и ее обратно увозят».
Мы вышли из лицея, смеркалось. Разителен был контраст лицея, с его порванным линолеумом, запахом столовой, аскетическим бытом и стоящего рядом здания галереи современного искусства «Эрарта» - храма нового искусства. Искусства не задавленного старательным ученичеством, не грешащего академизмом, не порабощенного эпигонством, не скрепленного старомодными концепциями.
В «Эрарте» бывать приятно, там светло, свободно, комфортно, там тусуются, разыгрывают спектакли, встречаются. Там легко дышится, вкусно пахнет кофе, гости галереи – молодые, хорошо одетые люди. И картины есть любопытные. Только вот любимый галереей Копейкин – искусство? Забавно, не больше.
Буржуазная галерея - совсем не то место, куда попадут выпускники лицея, те, которые, рисуют по 7 дней в неделю, мерзнут в холодных комнатах интерната, кое-как питаются, давятся отвратительной пищей школьной столовой, скучают по дому. Те, которых презирают и третируют учителя общеобразовательных дисциплин, потому что сломать – легче, чем научить. Во имя чего эти жертвы? Где найдут себя одаренные дети? Не знаю, но мы раздумали в Лицей поступать.

Пошли с дочкой гулять в Петропавловку. Везде розовощекие школьники, упитанные, любознательные, на каникулы приехали. Зашли мы в Трубецкой бастион. Я в нем со школьных времен не была. Помню гнетущее ощущение тюрьмы и несправедливости.
Теперь все иначе. По сравнению с тем, что мы узнали о сталинских тюрьмах, даже уютно. Камеры вполне себе большие, метров 12. А потолки сводчатые даже выше, чем в моей бывшей квартире на Литейном. «Условия были прекрасные, я считаю, - сказал старик-смотритель, - волосяной матрас, две перьевые подушки, два раза в месяц баня».
В некоторых камерах над столиками вмонтированы кнопки, включаешь и слушаешь воспоминания сидевшего тут народовольца или эсера.
Вера Фигнер рассказывает, как неприятно было переодеваться из «изящного, дорогого сукна платья в немытого холста рубаху и юбку с прорехами от больших гусениц». Ходим по светлым тюремным коридорам и читаем биографии подследственных.
Вот Софья Бардина, дворянка, училась медицине в Цюрихе и Женеве, приехала в Москву и поступила работницей на фабрику с целью проведения пропаганды.
Крестьянские вериги вместо платья
Одев и сняв преступно башмаки,
Я шла туда, где стонут наши братья,
Где вечный труд и бедняки.
За свою деятельность приговорена к поселению в Сибири, сбежала в Швейцарию и там застрелилась. Ей было 30 лет.
Мария Ветрова талантливо пела украинсике песни и полемизировала со Львом Толстым. В бастионе выдержала 20 дней. Потом подожгла себя керосиновой лампой и умерла от ожогов."...мне было так тяжело здесь, эта мертвая тишина вокруг, эти страшные стены нагоняли на меня тоску и уныние. Я не могла выносить этого, не могла мириться с окружающей обстановкой. А эта мужская прислуга тут же при мне, все это берет, приносит. О, как это ужасно. Мне казалось, стыдно сказать, что я попала в какой-то непотребный дом. Мне слышались все какие-то голоса, какие-то позорные предложения. Я кричала днем, кричала по ночам. Мне казалось, что эти стены не защитят меня. Мое терпение истощилось, и вот я решилась покончить с собой".
Степан Балмашев был совсем юным. Сын политического ссыльного, он был казнен в 21 год за убийство министра внутренних дел Сипягина. На допросе Балмашев заявил: «Террористический способ борьбы я считаю бесчеловечным и жестоким, но он является неизбежным при современном режиме». От подачи прошения о помиловании отказался, считая, что его смерть объединит прогрессивные силы.
Те, кто в тюрьме выживал, жили долго, по 90 лет, как Вера Фигнер или Брешко-Брешковская.
Некоторые, помилованные царизмом, погибли при Советах, как Мария Спиридонова.
Смолкли честные доблестно павшие,
Смолкли их голоса одинокие,
За несчастный народ вопиявшие.
Но разнузданы страсти жестокие.
Вихри злобы и бешенства носятся
Над тобою, страна безответная.
Все живое, все доброе косится...
Жаль молодых, красивых, способных, погибших за ложные идеалы, открывших своими выстрелами, взрывами, поджогами дорогу крови и хаосу.

Маман была наблюдателем в школе № 212 Фрунзенского р-на СПб. Из 1800 проголосовавших 1400 отдали свои голоса великому кормчему. Хороший народ, верноподданный.

Я хорошо пеку - быстро и вкусно. Профитроли, бисквиты, пироги, печенье.